Католическая церковь


Служение в Вере.
Русская католическая церковь в блокадном Ленинграде.


Есть ли что-то в истории храма Лурдской Божией Матери, что отличало бы его от других католических храмов Петербурга

Приход Матери Божьей Лурдской занимает особое место среди приходов Петербурга. Парадоксальным образом этот приход, бывший до революции в числе самых новых, теперь, в глазах современной католической молодёжи оказался самым старым, тем, который с точки зрения продолжительности человеческой жизни «был всегда». И действительно, от момента освящения в 1909 г. до наших дней эта церковь (за исключением короткого периода с января по июнь 1923 г.) никогда не закрывалась, став таким образом, домом молитвы и родным приходом для нескольких поколений петербургских католиков, независимо от национальной принадлежности и социального происхождения, хотя первоначально она и строилась, как церковь французского посольства. Как известно уже в октябре 1917 года начались гонения на церковь. Между 1930 и 1938 гг. были закрыты все католические церкви Ленинграда и области. Все, кроме одной, принявшей под свой кров всех оставшихся, избежавших смерти от голода, сыпняка, красного террора в первые послереволюционные годы, высылки, тюрьмы или расстрела в 30-е, тех, кто, не поддаваясь страху и обстоятельствам, сохранил верность вере во Христа. Не только французов, но и поляков, немцев, латышей, литовцев, белорусов. Здесь, в 1935 г., готовясь к грядущим трудным временам епископ Нёве тайно рукоположил во епископа настоятеля прихода о. Жана Мориса-Мари Амудрю и назначил его Апостольским Администратором Ленинграда. В том же году епископ Амудрю был выдворен из СССР и, уезжая, передал обязанности Апостольского Администратора новому настоятелю о. Жану Мишелю Флорану, последнему католическому священнику, остававшемуся в городе и имевшему официальное право служить. Несмотря на то, что настроение тех лет о. Флоран назвал «томящей скорбью» количество крещений в Ленинграде 30-х гг. росло, а в день праздника Тела Господня в процессии по тесному двору маленькой церкви на Ковенском прошли 200 девушек и 100 юношей.


А что происходило с приходом дальше перед войной и во время блокады? Совершались ли здесь службы?

Перед началом войны ситуация стала ещё тяжелее, а преследования жёстче. Были запрещены процессии, колокольный звон и даже объявления о расписании богослужений на стенах храма. Многие прихожане пали жертвой шпиономании, принявшей небывалый размах. О. Флоран писал: «В течение нескольких месяцев здесь производятся многочисленные аресты и высылки. Ведется наблюдение за церковью, моим домом, моими перемещениями. Те, кто приходит ко мне, немедленно становятся подозреваемыми, кто очень часто входит в ризницу, также подозревается. Я знаю, что в каждую минуту меня подслушивают».

В первые же дни войны, 27 июля 1941 г., о. Флоран был выслан из города и страны. Полномочия Апостольского Администратора Ленинграда он передал о. Павлу Хомичу, недавно вернувшемуся из мест заключения и потому находившемуся в городе на нелегальном положении. Забегая вперёд скажем, что о. Павлу так и не удалось легализоваться и получить разрешение служить в храме. Позднее он был арестован и расстрелян.

Вскоре после начала войны замкнулось блокадное кольцо. Однако храм не закрылся. Несмотря на то, что священника не было, люди продолжали собираться в определённое время на общую молитву. Всю войну член церковной двадцатки прихода, органистка, француженка по происхождению, Роза Сушаль, которой удалось избежать депортации, благодаря тому, что она жила не по месту прописки, а при церкви, хранила ключи от церкви. Не имевшая возможности показаться у себя дома, она не получала продуктовых карточек, выжить в блокаду ей помогли прихожане, разделявшие с ней свои блокадные пайки. В одно и то же время по воскресеньям мадам Сушаль отпирала церковь. Собравшиеся в ней ценой невероятных усилий прихожане – многим из них приходилось идти пешком больше двух часов, что для истощённых до предела людей, в особенности зимой, само по себе было равносильно подвигу, пели все части мессы, затем несколько песнопений, соответствующих литургическому времени года. В Великом Посту пели, например, Крестный Путь и «Горькие сожаления». Так продолжалось в течение всех 900 дней блокады.

Когда в приходе возобновились регулярные богослужения?

Первую после освобождения города мессу в церкви Французской Божьей Матери осенью 1945 г. отслужил о. Леопольд Браун, настоятель прихода св. Людовика в Москве. Затем в приход был назначен священник и регулярные богослужения возобновились. Те из католиков блокадного города, кто дожил до наших дней вспоминают со слезами не только первую мессу, когда они вновь смогли получить Причастие, но и первый послевоенный день Поминовения Усопших, который Католическая Церковь переживает 2 ноября. Среди собравшихся не было никого, кто не оплакивал бы своих близких, погибших на фронте ли в блокадном кольце. Церковь Матери Божией Лурдской стала одной из двух действующих в РСФСР католических церквей, объединявшей немногих уцелевших католиков. Кроме тех, кто жил в Ленинграде, сюда приезжали раз в несколько лет католики из других городов, чтобы приступить к таинствам.